http://vn.ru/06.11.2004/citynews/38252/
Алексей НАДТОЧИЙ
06.11.2004, 05:29 Революционный пятачок
Если пройтись сейчас по улице Ленина вниз от одноименной площади, то вашему взору, как писали в стародавние времена, предстанет современный город со множеством реконструированных зданий, новых бетонных сооружений и пестротой вывесок. Один из самых уютных и относительно тихих уголков Новосибирска, который — была идея — хотели превратить в пешеходную зону, становится неким огрызом Садового кольца, битком забитого автотранспортом. А о прежнем Новосибирске напоминают несколько зданий, уцелевших здесь.
Банк и прежний торговый комплекс, позже переоборудованный под рестораны, почтамт, кинотеатр «Победа», фасад которого пока еще в прежнем виде выглядывает из-за бетонного забора, комбинированный из кирпича и дерева дом, где всего несколько лет назад располагалась школа рабочей молодежи, театр кукол, слева по ходу театр «Красный факел», расположенный тоже в одном из памятников архитектуры, а напротив него пока распахнул свои объятия Дом культуры имени Октябрьской революции, «Кобра» ("Клуб Октябрьской Революции" - прим. АБ), как говорят в народе.
Клуб совторгслужащих
И названия улиц здесь под стать: Ленина, Советская, пламенного большевика Урицкого, гибель которого послужила сигналом «красному террору», Революции… Этакий «революционный пятачок». Несмотря на явное все усиливающееся давление современных громад, этот ретроуголок пока не утратил своего очарования. Скоро за «Коброй» взметнется свечка современнейшего офиса (вопрос уже решенный), и тогда здания-мамонты, свидетели минувшего века, окажутся, хочешь не хочешь, в окружении современной застройки, и, к сожалению, есть вероятность полной утери архитектурной памяти этой частицы бывшего Сибчикаго (так называли Новосибирск в конце 20-х годов за стремительные темпы развития).
А начинался новый город именно здесь, с самого центра. И одно из первых зданий той эпохи — образец архитектуры конструктивизма (автор Федор Бурлаков) — клуб совторгслужащих, построенный в 1928 году.
Представьте себе центральную площадь города в конце 20-х — начале 30-х годов. Я сделал это вслед за воспоминаниями одного из старейших журналистов Новосибирска Алексея Ляхова, который очутился здесь в 30-м. Морозным утром над прилегающими домами и лавками стелется дым из печей, потому что ни о каком центральном отоплении не было и речи. Напротив здания банка — коновязи, к которым привязаны лошади с повозками. Они смачно вываливают на холодные булыжники мостовой дымящиеся «каштаны«. Дворник в белом фартуке привычно соскребает это добро в короб. Автомобилей почти нет. Единственная личная машина у родоначальника семейства врачевателей Мышей: с характерным сигналом «антилопы-гну» гордо мчится через площадь с откинутым верхом, сам — в красных кожаных крагах. «Мыш поехал! Мыш поехал!» — бормочут в толпе.
За руку в клуб торгслужащих мама ведет свою дочку Люсю. Людмила Курдубан, ставшая потом врачом, преподавателем мединститута, до сих пор почему-то ярко помнит именно это: сразу от входа в здание — налево на первом этаже располагался детский садик. И непременный утренний горшок с морозца, на котором начиналось общение со сверстниками. И еще они с ребятишками очень любили кататься на попках по скользким ступеням лестницы: шлеп, шлеп, шлеп…
Потом, когда она пошла в 8-ю школу и была отличницей, во время приезда в столицу Западно-Сибирского края всесоюзного старосты Михаила Калинина она приветствовала гостей — участников Сибирского съезда крестьян-передовиков. Важного гостя из Москвы все ждали и готовились тщательно. Отобрали для приветствия отличников со всех школ города, повязали новенькие пионерские галстуки. Сам Роберт Эйхе, первый секретарь Западно-Сибирского крайкома, побывал на репетиции и оглядел зал. Он улыбался ребятишкам и запомнился своей добротой.
Сюда же Люся ходила в библиотеку, которая была одной из лучших в городе (фонд насчитывал 40 тысяч книг, немало по тем временам), еще позже, во время войны, когда уже училась в мединституте, они с подругами часто бывали в клубе, который, по сути, превратился в филармонию. Это здесь расположились ленинградские музыканты. Это здесь читал свои захватывающие лекции знаменитый Иван Соллертинский. В этих стенах звучала музыка бесподобного оркестра Евгения Мравинского и состоялось одно из первых исполнений Ленинградской симфонии Дмитрия Шостаковича.
Куда смотрел Покрышкин?
Естественно, изначально в клубе кипела работа кружков и студий, и благодаря своему исключительно удобному расположению он практически круглосуточно не закрывал двери.
В 37-м, когда авторитет отца всех народов поднялся на «божественную» высоту, клубу присвоили имя Сталина, и он нес его до самого 61-го.
После исторического доклада Никиты Хрущева на ХХ съезде партии страна не сразу, но стала освобождаться от идолов «вождя». В 1961-м враз исчезли многие названия и памятники и в Новосибирске. Ходил даже такой анекдот: утром постовой смотрит: у бюста Покрышкину (он тогда стоял напротив Дома книги) рука появилась. Трижды Герой всматривался в противоположную сторону площади, где стоял бронзовый Иосиф.
— Товарищ маршал, куда это вы смотрите? — поинтересовался постовой.
— Да вот еще вчера вечером на той стороне Верховный главнокомандующий располагался!
Памятники сносились и в самом деле тихо, нередко ночью, без митингов. Так клуб Сталина стал Домом культуры имени Октябрьской революции, который народ тут же перекрестил на свой лад — «Кобра». Ничего общего со страшным пресмыкающимся, конечно, не было. Просто так удобней и понятней, вроде сокращения.
Это сюда впервые пришел после контузии на фронте будущий известный диктор Новосибирского радио Владислав Литвинов. Здесь он занимался в драматическом коллективе Дома культуры, которым руководил артист «Красного факела» Сергей Галуза. Ставили героическую пьесу «Они жили в Ленинграде», классическую «Горе от ума», где Владислав играл Чацкого, а позже — оперетту «11 неизвестных», и он исполнял роль футболиста Чашкина, одного из главных героев музыкального веселого действа. Это было уже после войны. В здании «Красного факела» напротив проходили гастроли Иркутского театра оперетты. Иркутяне привезли тоже «11 неизвестных». Вера Павловна Редлих, главный режиссер «Факела», посмотрев репетиции гостей, посоветовала сходить напротив. Владислав Вячеславович вспоминает, как однажды он в дырочку занавеса выглянул в зал: публика была особо придирчивая — весь иркутский театр пришел посмотреть на соперников.
Это еще в ту пору Сергей Галуза посоветовал ему:
— Слава, сходи на радио, в Дом Ленина (там студия), ищут диктора.
Так Литвинов и вошел в историю новосибирского радиовещания.
Только люстра и уцелела!
Передо мной лежит интереснейший документ 1982 года: «Рабочий проект ремонтно-восстановительных работ по Дому культуры им. Октябрьской революции». Читаю историческую справку, акты по исследованию перекрытий, стен… Многое требуется заменить: грибок съел деревянные конструкции, нужно убирать ненужные украшательства в виде «роскошной» лепнины, ложных колонн и т.д.
Пока наскребли деньги на реконструкцию, наступила перестройка, а с ней и почти полная бесхозяйственность. Менялись директора Дома культуры, растащили некогда богатейший комплект музыкальных инструментов… А когда, наконец, начался ремонт (это где-то 84-й год), то тащили все, что можно было унести: доски, гвозди… К счастью, уцелела уникальная огромная люстра большого зала. Но Леонид Сергеевич Морозов до этого позорища не доработал. Он руководил Домом с 73-го по 84-й. По его воспоминаниям, это был, несмотря ни на что, все-таки благоприятный период. Кипела работа кружков и студий, творческие коллективы за казенный кошт (было такое время не только у «Кобры») часто выезжали на гастроли, сюда охотно тянулись немолодые новосибирцы: действовало множество клубов по интересам, особой популярностью пользовались объединения ветеранов. Это здесь в ту пору проходили городские выставки фотомастеров, которые он организовывал с художником Борисом Васильевым и старейшим фотокором «Советской Сибири» Борисом Шумаковым. Это в «Кобре» они часто принимали под бдительным оком работников в штатском иностранных гостей, к праздникам здесь шла уже привычная в те времена раздача пакетов с продуктами «своим» людям…
У Евдокимова «морды красной такой» еще не было
Бойцы вспоминают… Художественный руководитель Городского драматического театра Сергей Афанасьев, директор Дома культуры имени Октябрьской революции Надежда Лобанова, бывший начальник управления культуры администрации области Виктор Васильев
Музыкальным руководителем в ту пору был молодой голодноватый Миша Богуславский, который работал буквально за копейки. Позже он уехал в Израиль, стал профессором музыки и стал сытым.
А худруком одно время был студент института торговли, тоже не совсем в ту пору сытый, Миша Евдокимов, будущая телезвезда и губернатор Алтайского края. Силен был Миша. Когда выезжали в очередной раз в подшефный район с агитбригадой, Евдокимов мог «держать зал» один на протяжении нескольких часов. Потом как-то говорит:
— Отпусти меня, Сергеич, в Москву! Чувствую я в себе силу неуемную!
Куда денешься — отпустил. И когда года три-четыре назад проник Морозов на первый ряд в ДКЖ на вечер Евдокимова, тот со сцены улыбнулся ему и сделал знак, чтобы зашел за кулисы. Там и встретились.
А когда в 89-м уже бесконечно долго ремонтирующийся Дом культуры возглавила его нынешний директор Надежда Лобанова, человек деятельный, с организаторской хваткой, прошедшая замечательную школу заместителя директора ДКЖ у Марии Самаркиной, то дело сдвинулось с мертвой точки. Ремонтные работы закипели, и когда в вестибюле еще лежали кучи мусора, в подвале уже проходили репетиции.
Это здесь начинался с самодеятельного коллектива Городской драматический театр Сергея Афанасьева. И это здесь становился на крепкие профессиональные ноги джаз-бэнд Владимира Толкачева.
Оставьте городу «Кобру»!
Интересна одна особенность «Кобры», подмеченная многими работниками культуры. В этих стенах, видно, живет какой-то особый дух: еще с военных времен рядом с народными коллективами здесь всегда уютно чувствуют себя настоящие мастера. И не мешают тому, а помогают жесткие контуры конструктивистской архитектуры, скажем прямо — не самые богатые в городе залы, нет блеска полированных полов, паркетов… Зато есть ощущение Дома, здания для людей.
Можно сказать, хотя это и звучит несколько парадоксально: у «Кобры», кроме духа, есть еще и душа. Причем нередко мечущаяся и встревоженная: ох, и лакомый же кусочек эта «Кобра»! Сколько площадей даром пустует! Вот тут можно такую стойку поставить, а там такую рулетку в казино раскрутить! И помчится шарик по наклонной к зеро, и потечет золотой ручеек в карман солидному пацану. И часть этого золотого песочка осядет, конечно, в местном бюджете. Но вот ветеранам, или инвалидам, или другим небогатым людям тут уже делать будет нечего. Примеров сколько угодно и по Москве, и у нас.
Выживет ли Дом культуры имени Октябрьской революции? Надо сохранить этот изумительный пятачок истории страны и города. К нему уже тянутся щупальца современного бизнеса. Надо сохранить его не потому вовсе, что это Дом Октябрьской революции и что стоит он на перекрестке улиц Ленина и Революции же, а прежде всего потому, что это живая память нашего города.
Алексей НАДТОЧИЙ
06.11.2004, 05:29 Революционный пятачок
Если пройтись сейчас по улице Ленина вниз от одноименной площади, то вашему взору, как писали в стародавние времена, предстанет современный город со множеством реконструированных зданий, новых бетонных сооружений и пестротой вывесок. Один из самых уютных и относительно тихих уголков Новосибирска, который — была идея — хотели превратить в пешеходную зону, становится неким огрызом Садового кольца, битком забитого автотранспортом. А о прежнем Новосибирске напоминают несколько зданий, уцелевших здесь.
Банк и прежний торговый комплекс, позже переоборудованный под рестораны, почтамт, кинотеатр «Победа», фасад которого пока еще в прежнем виде выглядывает из-за бетонного забора, комбинированный из кирпича и дерева дом, где всего несколько лет назад располагалась школа рабочей молодежи, театр кукол, слева по ходу театр «Красный факел», расположенный тоже в одном из памятников архитектуры, а напротив него пока распахнул свои объятия Дом культуры имени Октябрьской революции, «Кобра» ("Клуб Октябрьской Революции" - прим. АБ), как говорят в народе.
Клуб совторгслужащих
И названия улиц здесь под стать: Ленина, Советская, пламенного большевика Урицкого, гибель которого послужила сигналом «красному террору», Революции… Этакий «революционный пятачок». Несмотря на явное все усиливающееся давление современных громад, этот ретроуголок пока не утратил своего очарования. Скоро за «Коброй» взметнется свечка современнейшего офиса (вопрос уже решенный), и тогда здания-мамонты, свидетели минувшего века, окажутся, хочешь не хочешь, в окружении современной застройки, и, к сожалению, есть вероятность полной утери архитектурной памяти этой частицы бывшего Сибчикаго (так называли Новосибирск в конце 20-х годов за стремительные темпы развития).
А начинался новый город именно здесь, с самого центра. И одно из первых зданий той эпохи — образец архитектуры конструктивизма (автор Федор Бурлаков) — клуб совторгслужащих, построенный в 1928 году.
Представьте себе центральную площадь города в конце 20-х — начале 30-х годов. Я сделал это вслед за воспоминаниями одного из старейших журналистов Новосибирска Алексея Ляхова, который очутился здесь в 30-м. Морозным утром над прилегающими домами и лавками стелется дым из печей, потому что ни о каком центральном отоплении не было и речи. Напротив здания банка — коновязи, к которым привязаны лошади с повозками. Они смачно вываливают на холодные булыжники мостовой дымящиеся «каштаны«. Дворник в белом фартуке привычно соскребает это добро в короб. Автомобилей почти нет. Единственная личная машина у родоначальника семейства врачевателей Мышей: с характерным сигналом «антилопы-гну» гордо мчится через площадь с откинутым верхом, сам — в красных кожаных крагах. «Мыш поехал! Мыш поехал!» — бормочут в толпе.
За руку в клуб торгслужащих мама ведет свою дочку Люсю. Людмила Курдубан, ставшая потом врачом, преподавателем мединститута, до сих пор почему-то ярко помнит именно это: сразу от входа в здание — налево на первом этаже располагался детский садик. И непременный утренний горшок с морозца, на котором начиналось общение со сверстниками. И еще они с ребятишками очень любили кататься на попках по скользким ступеням лестницы: шлеп, шлеп, шлеп…
Потом, когда она пошла в 8-ю школу и была отличницей, во время приезда в столицу Западно-Сибирского края всесоюзного старосты Михаила Калинина она приветствовала гостей — участников Сибирского съезда крестьян-передовиков. Важного гостя из Москвы все ждали и готовились тщательно. Отобрали для приветствия отличников со всех школ города, повязали новенькие пионерские галстуки. Сам Роберт Эйхе, первый секретарь Западно-Сибирского крайкома, побывал на репетиции и оглядел зал. Он улыбался ребятишкам и запомнился своей добротой.
Сюда же Люся ходила в библиотеку, которая была одной из лучших в городе (фонд насчитывал 40 тысяч книг, немало по тем временам), еще позже, во время войны, когда уже училась в мединституте, они с подругами часто бывали в клубе, который, по сути, превратился в филармонию. Это здесь расположились ленинградские музыканты. Это здесь читал свои захватывающие лекции знаменитый Иван Соллертинский. В этих стенах звучала музыка бесподобного оркестра Евгения Мравинского и состоялось одно из первых исполнений Ленинградской симфонии Дмитрия Шостаковича.
Куда смотрел Покрышкин?
Естественно, изначально в клубе кипела работа кружков и студий, и благодаря своему исключительно удобному расположению он практически круглосуточно не закрывал двери.
В 37-м, когда авторитет отца всех народов поднялся на «божественную» высоту, клубу присвоили имя Сталина, и он нес его до самого 61-го.
После исторического доклада Никиты Хрущева на ХХ съезде партии страна не сразу, но стала освобождаться от идолов «вождя». В 1961-м враз исчезли многие названия и памятники и в Новосибирске. Ходил даже такой анекдот: утром постовой смотрит: у бюста Покрышкину (он тогда стоял напротив Дома книги) рука появилась. Трижды Герой всматривался в противоположную сторону площади, где стоял бронзовый Иосиф.
— Товарищ маршал, куда это вы смотрите? — поинтересовался постовой.
— Да вот еще вчера вечером на той стороне Верховный главнокомандующий располагался!
Памятники сносились и в самом деле тихо, нередко ночью, без митингов. Так клуб Сталина стал Домом культуры имени Октябрьской революции, который народ тут же перекрестил на свой лад — «Кобра». Ничего общего со страшным пресмыкающимся, конечно, не было. Просто так удобней и понятней, вроде сокращения.
Это сюда впервые пришел после контузии на фронте будущий известный диктор Новосибирского радио Владислав Литвинов. Здесь он занимался в драматическом коллективе Дома культуры, которым руководил артист «Красного факела» Сергей Галуза. Ставили героическую пьесу «Они жили в Ленинграде», классическую «Горе от ума», где Владислав играл Чацкого, а позже — оперетту «11 неизвестных», и он исполнял роль футболиста Чашкина, одного из главных героев музыкального веселого действа. Это было уже после войны. В здании «Красного факела» напротив проходили гастроли Иркутского театра оперетты. Иркутяне привезли тоже «11 неизвестных». Вера Павловна Редлих, главный режиссер «Факела», посмотрев репетиции гостей, посоветовала сходить напротив. Владислав Вячеславович вспоминает, как однажды он в дырочку занавеса выглянул в зал: публика была особо придирчивая — весь иркутский театр пришел посмотреть на соперников.
Это еще в ту пору Сергей Галуза посоветовал ему:
— Слава, сходи на радио, в Дом Ленина (там студия), ищут диктора.
Так Литвинов и вошел в историю новосибирского радиовещания.
Только люстра и уцелела!
Передо мной лежит интереснейший документ 1982 года: «Рабочий проект ремонтно-восстановительных работ по Дому культуры им. Октябрьской революции». Читаю историческую справку, акты по исследованию перекрытий, стен… Многое требуется заменить: грибок съел деревянные конструкции, нужно убирать ненужные украшательства в виде «роскошной» лепнины, ложных колонн и т.д.
Пока наскребли деньги на реконструкцию, наступила перестройка, а с ней и почти полная бесхозяйственность. Менялись директора Дома культуры, растащили некогда богатейший комплект музыкальных инструментов… А когда, наконец, начался ремонт (это где-то 84-й год), то тащили все, что можно было унести: доски, гвозди… К счастью, уцелела уникальная огромная люстра большого зала. Но Леонид Сергеевич Морозов до этого позорища не доработал. Он руководил Домом с 73-го по 84-й. По его воспоминаниям, это был, несмотря ни на что, все-таки благоприятный период. Кипела работа кружков и студий, творческие коллективы за казенный кошт (было такое время не только у «Кобры») часто выезжали на гастроли, сюда охотно тянулись немолодые новосибирцы: действовало множество клубов по интересам, особой популярностью пользовались объединения ветеранов. Это здесь в ту пору проходили городские выставки фотомастеров, которые он организовывал с художником Борисом Васильевым и старейшим фотокором «Советской Сибири» Борисом Шумаковым. Это в «Кобре» они часто принимали под бдительным оком работников в штатском иностранных гостей, к праздникам здесь шла уже привычная в те времена раздача пакетов с продуктами «своим» людям…
У Евдокимова «морды красной такой» еще не было
Бойцы вспоминают… Художественный руководитель Городского драматического театра Сергей Афанасьев, директор Дома культуры имени Октябрьской революции Надежда Лобанова, бывший начальник управления культуры администрации области Виктор Васильев
Музыкальным руководителем в ту пору был молодой голодноватый Миша Богуславский, который работал буквально за копейки. Позже он уехал в Израиль, стал профессором музыки и стал сытым.
А худруком одно время был студент института торговли, тоже не совсем в ту пору сытый, Миша Евдокимов, будущая телезвезда и губернатор Алтайского края. Силен был Миша. Когда выезжали в очередной раз в подшефный район с агитбригадой, Евдокимов мог «держать зал» один на протяжении нескольких часов. Потом как-то говорит:
— Отпусти меня, Сергеич, в Москву! Чувствую я в себе силу неуемную!
Куда денешься — отпустил. И когда года три-четыре назад проник Морозов на первый ряд в ДКЖ на вечер Евдокимова, тот со сцены улыбнулся ему и сделал знак, чтобы зашел за кулисы. Там и встретились.
А когда в 89-м уже бесконечно долго ремонтирующийся Дом культуры возглавила его нынешний директор Надежда Лобанова, человек деятельный, с организаторской хваткой, прошедшая замечательную школу заместителя директора ДКЖ у Марии Самаркиной, то дело сдвинулось с мертвой точки. Ремонтные работы закипели, и когда в вестибюле еще лежали кучи мусора, в подвале уже проходили репетиции.
Это здесь начинался с самодеятельного коллектива Городской драматический театр Сергея Афанасьева. И это здесь становился на крепкие профессиональные ноги джаз-бэнд Владимира Толкачева.
Оставьте городу «Кобру»!
Интересна одна особенность «Кобры», подмеченная многими работниками культуры. В этих стенах, видно, живет какой-то особый дух: еще с военных времен рядом с народными коллективами здесь всегда уютно чувствуют себя настоящие мастера. И не мешают тому, а помогают жесткие контуры конструктивистской архитектуры, скажем прямо — не самые богатые в городе залы, нет блеска полированных полов, паркетов… Зато есть ощущение Дома, здания для людей.
Можно сказать, хотя это и звучит несколько парадоксально: у «Кобры», кроме духа, есть еще и душа. Причем нередко мечущаяся и встревоженная: ох, и лакомый же кусочек эта «Кобра»! Сколько площадей даром пустует! Вот тут можно такую стойку поставить, а там такую рулетку в казино раскрутить! И помчится шарик по наклонной к зеро, и потечет золотой ручеек в карман солидному пацану. И часть этого золотого песочка осядет, конечно, в местном бюджете. Но вот ветеранам, или инвалидам, или другим небогатым людям тут уже делать будет нечего. Примеров сколько угодно и по Москве, и у нас.
Выживет ли Дом культуры имени Октябрьской революции? Надо сохранить этот изумительный пятачок истории страны и города. К нему уже тянутся щупальца современного бизнеса. Надо сохранить его не потому вовсе, что это Дом Октябрьской революции и что стоит он на перекрестке улиц Ленина и Революции же, а прежде всего потому, что это живая память нашего города.